Родом из трудного детства

«№ 139 от 08.03.2010»

Из разговора в маршрутке:

«-Это какая остановка?

– Интернат для девиантных детей.

– А, для ненормальных что ли?»

 

«Из исправительного учреждения, каким является наш интернат, еще ни один не вышел исправленным», - говорит директор Атырауской областной специализированной школы-интерната социальной и трудовой адаптации подростков с девиантным поведением Гульнар Ихсановна АНДАКУЛОВА.

 «У этих детей нет будущего. Им прямая дорога на улицу – бомжевать, воровать. Если повезет – будут где-нибудь работать, ведь учиться они могут не более чем в ПТЛ», - с горечью повторяет свои слова, сказанные при первой встрече, директор Атырауской областной специализированной школы-интерната социальной и трудовой адаптации подростков с девиантным поведением Гульнар Ихсановна АНДАКУЛОВА.

Еще в прошлом году в это специализированное учебное заведение попасть человеку со стороны было практически невозможно. Да и, говорят, опасно было. Беспорядки, которые творили воспитанники в стенах и за пределами интерната, не вписывались в понятие о детстве. Далеко не детскими были «шалости» этих подростков. В их числе – убийство паренька из Химпоселка. Обрез был изготовлен в мастерской интерната. Запросто покинув свой временный дом, наплевав на режим, трое интернатовцев отправились убивать.

А уж послать, куда подальше воспитателя, обложив многоэтажным матом, даже ударить взрослого – это было в порядке вещей. Ни о какой адаптации – трудовой или социальной – и речи не было. За бетонными стенами творились такие беспорядки, что впору было прописывать психолога и адаптировать к нормальной жизни самих воспитателей.

В спальном помещении казарменного вида проводили все свое время девиантные, или, как они назывались в советское время, трудные подростки. За столом, на котором валом лежали куски хлеба, колбасы, чипсы и другая снедь, стояли рядами бутылки пива, кока-колы, вразвалку сидели старшие ребята. Сигареты в зубах и ноги, закинутые на спинки кроватей. Младшие были на подхвате. «Как в зоне», - подумалось Гульнар Ихсановне, только приступившей к своим обязанностям, при обходе интерната.  За многолетнюю службу в органах в ИДН всякое пришлось повидать, но чтобы малолетка хотя бы не привстал, хотя бы не сделал вид, что приветствует взрослого, - такого в практике еще не было. Вконец распущенные мальчишки нагло попросили не мешать им: «Вы тут нам свои ментовские законы не устраивайте. Как хотим, так и живем. Это не колония».

-Не колония - это правда, но нужно было принимать кардинальные меры. Связи в полиции еще оставались. Месяц, проведенный в ЦВИАРНе, этих играющих в юных зеков пацанов усмирил. Хоть бросаться с кулаками на воспитателей перестали,… - рассказывает директор специнтерната, подполковник полиции в отставке. – Это сложные дети. Им не были знакомы такие простые казалось бы понятия, как дисциплина, порядок, а также жалость, уважение. Дедовщина – вот был их порядок. Но ведь надо менять такое понятие. Для этого нужно искоренить условия появления дедовщины. Все началось с той самой комнаты. Спальни разделили по возрастам. Это был первый шаг. Второе – у детей должен быть выход их творческой энергии.

С апреля прошлого года, со дня назначения на должность директора Андакуловой, произошли изменения. Ремонт в помещениях, упорядочение воспитательного процесса. Но главное, чего пока не может добиться директор, – нормального отношения к своим воспитанникам со стороны общества и уполномоченных органов. Да, им украсть, отобрать, подраться – ничего не стоит. И все же это пока всего лишь дети. Озлобленные, одичалые, но дети. Воображение и творческая жилка, не ограниченные всевозможными «можно», «нельзя» и «этого вы еще не умеете», царящими в общеобразовательной школе, вкупе с «золотыми руками» создают такое! Поделки мальчишек хранятся в импровизированном музее, двери которого, что не привычно и не свойственно для режимного заведения, всегда открыты, чем особенно гордится Гульнар Ихсановна.

Другой пункт из разряда кардинальных мер – изымание мобильных телефонов. Как оказалось, ребята долгое время общались с бывшими воспитанниками, которые сейчас находятся в зоне, и по их указке собирали деньги на «общак» (проще говоря, воровали), отправляли на зону посылки, выполняли по телефонному звонку другие распоряжения.

-А еще необходимо, чтобы каждая минута их была занята. У нас разработан целый план. Привлекли для работы волонтеров, спонсоров. К примеру, в понедельник у ребят – бальные танцы. По вторникам волонтер из числа иностранцев, работающих в Атырау, возит их в боулинг на свои средства. И так расписана вся неделя. Только в воскресенье я разрешила, несмотря на режим, подольше поспать. Завтрак с восьми часов передвинула на «попозже». Они же дети, несмотря ни на что, у них тоже должен быть выходной…

Через злобное сопротивление, путем применения силовых, порой жестких мер, шаг за шагом приходится менять обстановку в коллективе. И не только детском. Несовершеннолетний поднял руку на воспитателя – неслыханное дело, парня надо наказать. Но не все так однозначно в этих стенах. Даже из самых хулиганских побуждений беспричинно мальчишка не станет драться. Выяснилось, что воспитатель, отчитывая парня, оскорбил его маму. Удар, скажем, ниже пояса. Воспитанник, конечно же, получил по заслугам, но и воспитателю работать здесь уже не стоило. Заявление об уходе было единственным приемлемым выходом из положения.

Эти мальчишки – особая категория. Ведь, кого сюда присылают на перевоспитание? По решению суда идут «отбывать срок» от 1 до 3 лет воспитанники детских домов «Ак бота» и «Шанырак», школы-интерната №1 за многочисленные побеги, за употребление спиртных напитков, «нюхачей»-токсикоманов. Это дети, родители которых лишены родительских прав, а также сироты и полусироты. С рождения  предоставленные самим себе, в них мало заложено естественных для общества моральных норм. И только память о матери остается неприкосновенной, какой бы она ни была.

-Наше учреждение является исправительным, но за десятилетнюю историю еще ни один из воспитанников не исправился! Ни один, - констатирует директор Андакулова. – Много лет работая в комиссии по делам несовершеннолетних, скажу, корень зла лежит далеко за пределами нашего интерната. В последнее время прекратились побеги, привели в норму режим дня. Это уже немалый успех. Но этим ребятам нужны цель, перспектива, ради которых стоило бы им становиться другими, социально адаптированными. Сейчас у нас 20 воспитанников, ожидаем «прибавления» - еще двое ожидают решения суда.

Быть социально адаптированными – это, прежде всего, иметь все полагающиеся по Конституции права, в том числе и на учебу, также они должны знать свои обязанности. А пока лишь получается переводить их из стен одних интернатов в другие.

Да, общество, комиссии, правоохранительные органы и суд решают, что жизнь в семье с опустившимися на дно родителями этим детям невозможна. Но и из детских домов, где им, казалось, созданы все человеческие условия, дети бегут. Почему? Может, все-таки не так уж и хорошо там? И только некоторое время спустя, в криминальных сводках мы с вами узнаем, какова цена «социальной и трудовой адаптации» вчерашних девиантных подростков.

Уже покидая интернат, спросила у женщины, закрывавшей за мной железные ворота: «А страшные хулиганы ваши воспитанники, да?» «Хулиганы, еще те. Но уже немного лучше стало теперь, с приходом нового директора…»

Марта ДЖУМАГАЛИЕВА, Атырау